DSM готовят к пересмотру: APA обещает больше науки и клиники

Американская психиатрическая ассоциация готовит заметное изменение в истории DSM — одного из главных классификационных документов современной психиатрии. Следующее поколение руководства планируют назвать не Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, а Diagnostic and Scientific Manual of Mental Disorders.

На первый взгляд речь идет о замене одного слова. Но за новым названием стоит более широкий замысел: сохранить DSM как общий диагностический язык, но сделать его более гибким, регулярно обновляемым и теснее связанным с данными нейробиологии, генетики, цифровых измерений, социального контекста и функционирования пациента.

О планах рассказали участники Стратегического комитета по будущему DSM на ежегодной конференции Американской психиатрической ассоциации (APA) 2026 года. Окончательная система наименования пока не определена: следующее издание может получить название DSM-6, но возможен и другой формат. Последнее полное издание DSM-5 вышло в 2013 году, а текстовая ревизия DSM-5-TR — в 2022 году.

Меняется не только название, но и подход

DSM десятилетиями служит общим языком психиатрической диагностики. Он помогает врачам, исследователям, страховым системам и регуляторам говорить об одних и тех же диагностических категориях. В этом смысле DSM, как и Международная классификация болезней (МКБ), выполняет не только клиническую, но и классификационно-учетную функцию.

Именно здесь лежит одна из давних претензий к документу. DSM хорошо стандартизировал описание синдромов и повысил воспроизводимость диагностики, но его часто критиковали за то, что надежность критериев не всегда означает валидность самих диагностических категорий. Иными словами, врачи могут достаточно согласованно распознавать набор симптомов, но это еще не доказывает, что за ним стоит единая болезнь с понятными механизмами, прогнозом и ответом на лечение.

Замена слова «статистическое» на «научное» должна подчеркнуть попытку APA сместить акцент: от преимущественно описательной классификации к модели, теснее связанной с исследовательскими данными о биологии, среде, функционировании и клиническом течении психических расстройств. Близкая проблема обсуждается и в клинических материалах о депрессии, где диагностические критерии DSM используются как часть общего языка оценки психического состояния и суицидального риска.

Биомаркеры: большой запрос, но пока мало готовых решений

Психиатрическая диагностика по-прежнему в значительной степени опирается на клиническую оценку, но запрос на объективные критерии и измеримые маркеры остается очень высоким. В отличие от многих соматических заболеваний, большинство психических расстройств нельзя подтвердить одним анализом крови, снимком или генетическим тестом. Диагноз обычно строится на симптомах, длительности, нарушении функционирования, исключении других причин и клиническом суждении.

Поэтому интерес к биомаркерам, генетическим данным, нейровизуализации, цифровому фенотипированию и другим измеримым признакам отражает давнее стремление сделать психиатрические категории более валидными. Комитет уже запустил опрос, в котором исследователям и клиницистам предлагают выдвигать кандидатные биомаркеры и биологические факторы, потенциально полезные для будущих версий DSM.

Однако это пока направление развития, а не готовая лабораторная диагностика депрессии, шизофрении, биполярного или тревожного расстройства. Чтобы стать частью диагностической системы, биомаркер должен быть воспроизводимым, клинически полезным, доступным и действительно улучшать диагностику, прогнозирование или выбор лечения. Сам факт биологической связи с расстройством для этого недостаточен.

Выраженность симптомов хотят вывести из-за скобок

Еще одно направление будущего DSM — сочетание категориального и дименсионального подходов. Классическая логика DSM во многом категориальна: расстройство либо соответствует критериям, либо нет. В реальной практике психические симптомы часто существуют как континуум: различаются по тяжести, сочетаниям, длительности, влиянию на жизнь пациента и связи с другими состояниями.

Поэтому будущий DSM хотят сделать более чувствительным к выраженности симптомов, функциональному статусу, сопутствующим состояниям, социальному и культурному контексту. В идеале это должно помочь врачу не только отнести состояние к диагностической категории, но и точнее описать клиническую ситуацию конкретного пациента.

ИИ как инструмент обновления, а не соавтор диагноза

Отдельное внимание комитет уделяет идее «живого документа». Речь идет о том, чтобы DSM обновлялся не раз в десятилетие, а более своевременно, когда для этого появляется достаточно убедительная доказательная база. При этом представители комитета подчеркивают, что цель не в частых изменениях ради самих изменений, а в более точных и своевременных обновлениях.

В обсуждении будущего DSM искусственный интеллект фигурирует не как участник диагностики конкретного пациента, а как инструмент работы с массивами данных. Он может помогать быстрее отслеживать новые исследования, систематизировать большие массивы публикаций, выявлять области, где накопились данные для пересмотра, и готовить материалы для экспертной оценки. Решения о том, когда и как менять DSM, должны оставаться под контролем APA и профессионального сообщества.

Поэтому идея ИИ здесь не столько про автоматизацию психиатрической диагностики, сколько про попытку сократить разрыв между появлением новых данных и обновлением руководства. Об ограничениях ИИ в медицине и рисках слишком доверительного отношения к ответам языковых моделей мы отдельно писали в материале «ИИ как домашний врач. Риск и польза».

DSM — не «библия психиатрии»

Участники комитета отдельно обсудили критику, которая сопровождает DSM на протяжении многих лет. Среди ключевых претензий — отсутствие единой теоретической основы, недостаточная связь с нейробиологическими механизмами и преобладание надежности критериев над валидностью диагнозов.

Член комитета Дост Онгюр предложил осторожнее относиться к роли DSM в профессиональной культуре. По его словам, руководство долго воспринимали как «библию психиатрии», что создавало завышенные ожидания. Более корректная метафора — словарь: DSM дает общий язык, но не обязан объяснять все причины психических расстройств и не может заменить клиническое мышление.

Эта оговорка важна и для будущего DSM. Даже если документ станет более гибким, научно ориентированным и технологически поддерживаемым, он останется инструментом классификации, а не полным объяснением природы психических расстройств. Показательный пример — обсуждение проблемного использования социальных сетей у подростков: не каждое клинически значимое состояние сразу становится отдельным диагнозом, даже если оно уже требует внимания врачей и исследователей.

Что дальше

В структуре работы над будущим DSM созданы подкомитеты по образованию и распространению информации, исследованиям и методологии, клиническим, правовым и социальным последствиям пересмотра, а также по модели «живого документа». Планируются полевые испытания, международные фокус-группы и дополнительные аналитические доклады.

Для практики это пока не означает немедленной смены диагностических критериев. Скорее речь идет о направлении движения: DSM хотят сделать более научно обоснованным, обновляемым и чувствительным к реальной клинической сложности психических расстройств.

Главный вопрос остается прежним: приведет ли новая архитектура DSM к более валидной диагностике или только сделает существующую классификацию более гибкой и технологически современной. Ответ будет зависеть не от нового названия и не от самого факта использования ИИ, а от качества доказательств, прозрачности экспертных решений и клинической полезности будущих изменений.

Инструмент по теме: Эдинбургская шкала послеродовой депрессии помогает оценить выраженность симптомов после родов, но не заменяет диагноз и клиническую оценку врача.

Источник: материалы Strategic Committee on the Future of DSM Американской психиатрической ассоциации; сообщения с APA Annual Meeting 2026; публикации и профессиональные комментарии о будущем DSM, биомаркерах и проблеме валидности психиатрической диагностики.